развивались
слитно, а затем этнография разделилась на общественно-историческое и
географическое направления. К первому причислены Л. Г. Морган, И. Я.
Бахофен, Э. Тэйлор, Дж. Фрезер, Л. Я. Штеренберг, ко второму - Ф.Ратцель,
Л.Д.Синицкий и А.А.Кубер, а также французская школа "географии человека". В
предлагаемой классификации есть существенный дефект, практически сводящий
ее на нет. Представители "направлений" интересовались разными сюжетами и
уделяли свое внимание разным темам. А коль скоро так, то и
противопоставление их неоправданно. Ведь когда Ф. Ратцель пытался
обосновать географичность этнографического районирования, он отнюдь не
оспаривал концепции анимизма, симпатической магии или ритуального убийства
жреца, т.е. предметов, которым посвятил Дж. Фрезер свою знаменитую "Золотую
ветвь". Однако именно наличию многообразных интересов разносторонних ученых
авторы приписывают отделение этнографии от географии и рождение ее заново
как общественной науки. Тут налицо некоторая путаница, чреватая печальными
последствиями. Любая наука развивается путем расширения диапазона
исследований, а не простой сменой тематики. Следовательно, если к
достижениям географической этнографии добавлены исторические аспекты - это
прогресс науки, а если одни сюжеты заменены другими - то это топтание на
месте, всегда крайне ущербное.

Это, очевидно, ясно самим ученым, посвятившим