"старообрядничества" была не в доводах разума; до
спокойного спора с никонианами у них дело ни разу не доходило. Да и защищал
Аввакум вовсе не древнее православие, а привычное, что отнюдь не одно и то
же. Никон выписал из Венеции лучшие издания греческих текстов по
патристике, издаваемые братьями Альдами, для сверки и как образцы. Аввакум
же требовал исправления служебников по русским переводам XIII-XIV вв. Эти
переводы были очень красивы, но менее точны, нежели подлинники IV-V вв.
Протест старообрядцев против ярких красок на иконах основан на привычке к
ликам, потемневшим от времени. Андрей Рублев и Феофан Грек писали яркими
красками, что к XVII в. было позабыто.

Короче говоря, сюжеты спора были случайны, но сам спор закономерен, ибо он
выражал раздвоение великорусского этноса, с последующим выделением
субэтноса "старообрядцев", в котором не осталось и тени догматического
единства, так как появились течения "половцев" и "беспоповцев", а потом
многочисленные "толки". Но этнос не распался. Во время вторжения шведов в
Белоруссию старообрядцы-эмигранты создали партизанские отряды и 'весьма
помогли Меншикову одержать победу при Лесной.

Значит, не отдельные пассионарии делают великие дела, а тот общий настрой,
который можно назвать уровнем пассионарного напряжения. Механизм этого
явления блестяще описал Опостен Тьерри при анализе победы Гуго Капета над
Каролингами,