авторы не встретили ни понимания, ни
сочувствия. Концепцию Полибия ныне рассматривают как изящный раритет; Ибн
Халдуна (XIV в.) - как курьез; Джамбаттиста Вико упоминается только в
истории науки, а грандиозные, хотя, пожалуй, неудачные, конструкции Н. Я.
Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби стали поводом для того, чтобы вообще
отказаться от построения исторических моделей. Результат этого процесса
однозначен. Поскольку всю совокупность исторических событии запомнить
невозможно и поскольку при отсутствии системы нет и не может быть
терминологии, то даже общение между историками год от года затрудняется.

Придавая терминам разные оттенки и вкладывая в них различное содержание,
историки превращают их в многозначные слова. На первых стадиях этого
процесса еще можно понять собеседника исходя из контекста, интонации,
ситуаций, при которой происходит диспут, но на последующих фразах и эта
(неудовлетворительная) степень понимания исчезает. Так, слово "род" обычно
применяется к понятию "родовой строй", но "род бояр Шуйских" сюда явно не
относится. Еще хуже при переводе: если род - кельтский клан, то так нельзя
называть какую-либо казахскую отрасль Среднего и Младшего Жуса (ру) или
алтайскую "кость" (сеок), потому что они различны по функциям и генезису. А
все эти отнюдь не схожие явления именуются одинаково и, более того, на этом
основании приравниваются друг к другу.