на первых порах и для тюрок и для китайского народа режим
династии Тан, они путем интриг и заговоров повернули политику в привычное
русло, чем вызвали восстания Кутлуга Эльтерес-хана [у38] и Ань Лу-шаня
[у39], снова залившие кровью Китай. В последующем веке (764-861 гг.)
китайцы тщетно пытались удержать ключевые позиции в Великой степи и снова
добиться гегемонии. Уйгуры отстояли независимость своей родины, а тибетцы,
взяв китайские крепости в Шэньси, уничтожили самую возможность реванша. И
хотя ни уйгурское ханство, ни тибетская монархия не пережили династии Тан,
китайская агрессия была остановлена.

В этой жестокой борьбе - объяснение мнимой застойности народов Срединной
Азии. Они не уступали европейцам ни в талантах, ни в мужестве, ни в уме, но
силы, которые другие народы употребляли на развитие культуры, тюрки и
уйгуры тратили на защиту своей независимости от многочисленного, хитрого и
жестокого врага. За 300 лет они не имели ни минуты покоя, но вышли из войны
победителями, отстояв родную землю для своих потомков.

Не менее примечательно общее для всех народов Центральной Азии неприятие
китайской культуры. Тюрки имели свою собственную идеологическую систему,
которую они отчетливо противопоставляли китайской. После падения Второго
каганата в Азии наступила эпоха смены веры. Тогда уйгуры приняли
манихейство, карлуки - ислам, басмалы и онгуты - несторианство,