вместо межплеменных усобиц китайские лазутчики (Чжан-сунь Шэн, Фэй Гю)
разжигали распри между удельными князьями тюркского правящего рода.

Следующие три века были наполнены событиями, главным содержанием которых
являлась борьба свободолюбивых кочевников против китайской агрессии. Тюрки
общались с многими народами, но ни Византия. ни Иран. ни тем более
сибирские угры [*34] не пытались подчинить их себе. ограничиваясь
установлением дипломатических связей и охраной собственных границ. В свою
очередь тюрки, вступая в вооруженные столкновения с персами или греками,
преследовали экономические и политические цели, связанные с караванной
торговлей. Эти столкновения были исторически неизбежны, потому что,
объединив Великую степь, тюрки приняли на себя политические задачи народов,
вошедших а Великий каганат [у36].

Совершенно иначе сложились отношения тюрок и Китая, где антитюркские
настроения стали с VI в. доминирующей внешнеполитической тенденцией.
Основной задачей китайских феодалов и чиновников стало установление власти
над Азией, что некогда было целью династии Хань. Они не искали
компромиссных решений и не хотели их. Даже крах династии Суй и бедствия,
перенесенные их страной и народом [у37], не заставили китайских феодалов
отказаться от этой безумной затеи. Побежденные в гражданской войне
собственными пограничными войсками, потомками табгачей, установившими
приемлемый