Субэтэю: "Если бы к небу поднялись бежавшие меркитские княжичи],
то разве ты, Субэтэй, не настиг бы их, обернувшись соколом, летя как на
крыльях. Если б они, обернувшись тарбаганами, даже и в землю зарылись
когтями своими, разве ты, Субэтэй, не поймаешь их, обернувшись пешнею,
ударяя и нащупывая. Если б они в море уплыли, обернувшись рыбами, разве ты,
Субэтэй, не изловишь их, обернувшись неводом и ловя их" (+199). Другие
нойоны тоже упоминаются автором, но в не столь восторженном тоне и в общих
перечислениях награжденных, тогда как Субэтэй упомянут еще как победитель
русских (+277). Вообще к боевым офицерам автор явно неравнодушен, и даже в
числе четырех преступлений Угедея поставлено тайное убийство Дохояху,
простого офицера (чербия), но "который всегда шел впереди всех перед очами
своего государя" (281).

Итак, можно констатировать, что автор приемлет хана постольку, поскольку
его приемлет армия, но это еще не все.

Автор подчеркивает верность "природному государю" как положительное
качество, безотносительно вреду или пользе, которую оно приносит делу хана.

Чингис казнит нукеров Джамухи, предавших своего князя, и Кокочу, конюшего
Сангума, бросившего своего господина в пустыне, и, наоборот, награждает Ная
и Хаадах-баатура за верность его врагам, но их "природным государям". Тут
по существу проповедь солдатской верности знамени и вождю, возведенная в
религиозно-этический