почерком
многочисленные комментарии и изложения, в том числе и на хроники минувших
династий, хорошо сдавали экзамены на чин и не менее удачно подводили под
суд или опалу своих коллег. И никому в голову не приходило, что
политическая география и история с этнографическим уклоном - это условие
понимания реального положения государства, окруженного соседями с иным
бытом и культурой.

Поэтому, как ни плохо справлялась империя Тан с задачами, которые ставила
перед ней суровая действительность, но она удержалась в границах Китая,
используя войска, навербованные среди дружественных кочевников. За это
китайские интеллигенты Х-XIII вв. и обзывали танских императоров варварами,
организующими суеверное поклонение кости Будды, якобы соучастнице его
мышления, хотя одновременно они восторгались и победами их над тюрками. А
при династии Сун дипломаты и полководцы, изучившие комментарии к Конфуцию и
трактаты о Мэн-цзы [*23], становились в тупик, сталкиваясь с застенными
варварами: тибетцами, тюрками, монголоязычными киданями и тунгусоидными
чжурчжэнями. Они бодро совершали ошибку за ошибкой, выходили сухими из воды
за счет высоких связей и предоставляли стране и народу расплачиваться за
все слезами и кровью. Они умудрялись проигрывать войны при огромном
численном перевесе, советовать правительству отдавать территории с
населением слабому врагу, только чтобы