ибо
в XIII в. исповедание веры и политическое направление в какой-то мере
соответствовали друг другу.

Каждый хан великолепно понимал, что без сочувствия и преданности своих
воинов он - ничто и, хуже того, жертва своих соперников. А воины были
отнюдь не пешки. Каждый из них связан с какими-нибудь общественными
группами и религиозными общинами, а те в свою очередь диктовали через
рядовых воинов свою волю нойонам, которые давали советы царевичам. И эти
советы были столь весомы, что с ними нельзя было не считаться. Иными
остовами, хан зависел от воинов не меньше, чем воины от хана, а за спиной у
тех и других стояли купцы и священники разных исповеданий, а также
чиновники, шаманы, старейшины племен и князья покоренных земель, уцелевшие
при завоевании. И у всех висели на боку сабли. Это была реальная сила,
которая избирала ханом царевича-чингисида пожизненно, но продолжительность
жизни определялась не возрастом или здоровьем, а популярностью в войске и
числом преданных людей. Как известно, нередко преданность покупается, и
цена на нее колеблется в зависимости от напряженности ситуации.

Положение обоих соперников - Гуюка и Бату - оказалось крайне острым. Бату
имел только 4 тыс. верных монгольских воинов, которых было явно
недостаточно, чтобы силой удерживать в покорности Восточную Европу с
шестимиллионным населением. Надеяться на помощь из метрополии