друга,
который в том же году был отравлен татарами. Даже из этих кратких сообщений
видно, что в кераитской ставке племенное единство было давно утрачено, а
власть держалась на копьях дружинников, направляемых доброй или злой волей
своих вождей. Цементировало же распадающийся на части народ только
вероисповедание, ибо кераиты были окружены с севера язычниками монголами, а
с юга буддистами тангутами. Когда же на западе возникло единоверное
найманское ханство, ситуация еще более обострилась.

Враги Тогрула получили точку опоры. С позиций понимания морали и долга,
самоочевидных в XII в., никто не мог упрекнуть кераитских вельмож за
сочувствие христианскому хану, врагу ненавистных чжурчжэней. В среде
кераитов возникла оппозиция Тогрулу, и Инанч использовал ситуацию в своих
политических целях: заключил союз с сильными северными племенами: ойратами,
жившими на склонах Западных Саян, и меркитами, обитавшими на южных берегах
Байкала. По-видимому, ему удалось привлечь в коалицию даже татар, успевших
поссориться с чжурчжэнями и завести дипломатические отношения с онгутами,
или "белыми татарами", потомками храбрых шато, кочевавших у китайской
стены, между Ордосом и Хинганом.

Тогрул оказался в изоляции и был вынужден искать поддержку у монголов, но
этот народ переживал тяжелую эпоху распада и не представлял уже единого
целого. Большая часть монголов, руководимая