Это особенно болезненно
отражается при постановке сюжетов, подобных нашему. По кочевниковедению
есть огромная специальная литература на многих языках, но нет общих,
облегченных сводок, из которых можно без труда извлекать нужные сведения. А
ведь это самое главное - легкость получения положительных знаний,
позволяющая сосредоточить сэкономленные силы на обдумывание предмета.

Еще за тысячу лет до нас проблема избыточной информации занимала лучшие умы
историков, в ряде случаев непревзойденных. Константин Багрянородный [*11],
столкнувшись с этой трудностью, писал: "Материал истории дорос до пределов
необъятных и неодолимых; поэтому цель работы - соединить выдержки из
писателей старых и новых". Этим он хотел сказать, что важным для него
является, во-первых, установление факта, причем безразлично, из какого
источника автор его почерпнул, и. во-вторых, обнаружение связей данного
факта с другими, т.е. нахождение его места в цепи событий. Именно это
считал он наукой - историей, а прочее, т.е. историографию, рассматривал как
подсобное и не всегда нужное занятие.

Но прежде чем излагать историю страны или народа, надо увидеть ее самому, а
смотреть тоже можно по-разному: с птичьего полета, с вершины холма, из
мышиной норы. В каждом случае мы что-то заметим, а что-то упустим, но
совместить все три уровня рассмотрения невозможно. Следовательно,
приходится выбирать