что Хомушэ - это Хамар-дабан [*55], то
получится, что киданьские войска опустошили всю Восточную Монголию, прежде
чем дошли до развалин уйгурской столицы Карабалгасуна. Елюй Амбагань
приказал выбить там на камне надпись в ознаменование своего подвига и
вернулся, не оставив даже гарнизона в опустевшей степи. Не от кого было ее
охранять, да и незачем. Желающих на нее не было. Так войска Амбаганя
проникли на юг степи до Ганьчжоу, где захватили в плен тутука (чиновника)
этого города, уйгура Бильгэ. Пленника отпустили к уйгурскому идыкуту (титул
правителя) с письмом, в котором Амбагань предложил уйгурам вернуться на
свою родину, т.е. в долину Орхона, так как ему безразлично, будут ли эти
земли принадлежать киданям или уйгурам. Правитель Уйгурии отказался,
сославшись на то, что его народ привык к новой родине и доволен тем, что
имеет [у25]. Равным образом не претендовали на степь и кыргызы. Они давно
покинули ее и ушли в благодатную Минусинскую котловину, где они могли жить
оседло, заниматься земледелием и скотоводством, а не кочевать.

Не странно ли, что степь, до IX в. представлявшая яблоко раздора между
могучими народами, вдруг в Х в. перестала интересовать соседние державы?
Этот вопрос столь важен, что мы уделим ему особое внимание [у26].

Последний успехом Елюя Амбаганя было завоевание царства Бохай [у27]. Б
начале 926 г. сдалось на милость победителя