Эта
проповедь всегда находит отклик в массах, особенно в тяжелые времена. А IX
век был очень жестоким. Мятежи эмиров, восстания племен на окраинах и
рабов-зинджей в сердце страны, бесчинства и произвол администрации,
поражения в войнах с Византией и растущий фанатизм мулл - все это ложилось
на плечи крестьян и городской бедноты, в том числе и образованных, но нищих
персов и сирийцев. Горючего скопилось много, достаточно было поднести к
нему факел.

Свободная пропаганда любых неканонических идей была в халифате
неосуществима. Поэтому эмиссары доктрины, да'и (глашатаи), выдавали себя за
набожных шиитов. Они толковали тексты Корана, попутно вызывая в
собеседниках сомнения и намекая, что им что-то известно, но вот-де истинный
закон забыт, отчего все бедствия и происходят, а вот если его восстановить,
то... Но тут проповедник, как бы спохватившись, замолкал, чем, конечно,
разжигал любопытство. Собеседник, крайне заинтересованный, просил
продолжать, но проповедник, опять-таки ссылаясь на Коран, брал с него
клятву соблюдения молчания, а затем, испытывая добрую волю прозелита, а
также его способность к послушанию, сумму денег, сообразно средствам
обращаемого, на общее дело. Затем шло приобщение новообращенного к учению
об "истинных имамах", потомках Али, и семи пророках*22, равных Мухаммеду.
Усвоив это, прозелит перестает быть мусульманином, и так как утверждение,
что последним и наивысшим пророком является махди, противоречит коренному
догмату ислама. Затем идут четыре степени познания для массы и еще пять для
избранных. Коран, обрядность, философия ислама - все принимается, но в
аллегорическом смысле, позволяющем перетолковывать их как угодно. Наконец,
посвященному объясняется, что и пришествие махди