не глуп. Он правильно расценил характер своего бывшего
благодетеля, Тимура, которого историческая закономерность превратила в
злейшего врага его улуса. По существу в 1388 г. повторились события 1225
г., причем Тимур был почти копией Джеляль-ад-Дина, но Тохтамыш отнюдь не
походил на Чингиса, равно как и его сподвижники не обладали талантами Джэбэ
и Субутая. Но, поняв, что столкновение неизбежно, Тохтамыш постарался
обзавестись союзниками.

С 1375 г. Тимур вел постоянную войну с Могулистаном и его эмиром Камар
ад-Дином. Война эта заключалась в ежегодных карательных походах,
проводившихся ничтожными силами, а потому и не достигавших поставленной
Тимуром цели - присоединения к Джагатайскому улусу Тяньшаньского нагорья,
между озером Иссык-Куль, Кучей и Кашгаром. Войска Тимура, доходили до р.
Или и ее притока Чарына, но вызывали только озлобление кочевников, семьи и
имущество которых становились добычей безжалостных гулямов. Поэтому Камар
ад-Дин заключил военный союз с Тохтамышем, чем обеспечил его левый фланг.

На правом фланге столь же упорная война шла в Хорезмском оазисе, население
которого упорно уклонялось от присоединения к культурной державе Тимура,
предпочитая контакты с сибирскими кочевниками. Наконец в 1388 г. Ургенч был
взят приступом и разрушен, а Хорезмский оазис превращен в провинцию
Джагатайского ханства. Это было прямым нарушением воли Чингисхана,
завещавшего Хорезм потомкам Джучи. Одно это могло быть достаточным поводом
для войны, но Тимур был последовательным врагом кочевнических традиций, так
же как Тохтамыш - их паладином. В свете описанной контроверзы личные
симпатии ее участников не могли иметь большого значения.

Редкое население южносибирских степей не могло бы противостоять богатой