сунниты, когда им
удавалось подавить мятежников.

А так как самим выдумывать философские концепции сложно, то рассказы о них
подслушивали на базарах у приезжих, ибо среди купцов были образованные люди
и даже ученые. Таким образом, оригинальные этнические мироощущения и
мировоззрения вытеснялись привозными. Все это называлось "мусульманской
культурой" и предлагалось соседним христианским народам как высшее
достижение интеллекта.

Те реагировали на это предложение двояко: греки, гордые древней культурной
традицией, воспринимали "восточную" философию скептически, французы и
испанцы принимали ее с восторгом, но усваивали выборочно, с определенной
степенью критики, хотя противопоставить ей не могли ничего существенного.
Арианская традиция была к IX в. забыта, а с нею ушла былая грамотность
белого духовенства. В Константинополе сидели иконоборцы, поэтому папы не
препятствовали обучению кандидатов в епископы в Кордове. Так и потянулись
метастазы восточных учений через Францию в Англию. Таково было обаяние
культуры инерционного периода арабского этногенеза.

И на это роскошное здание, фундамент которого уже сгнил, с восторгом
смотрели жители Западной Европы, переживавшей так называемое Каролингское
возрождение, во время коего малограмотные франкские короли приглашали
ученых из неправоверной Ирландии, из схизматического Константинополя и уж
конечно из Кордовы и Севильи, где жили ученые иудеи, которые могли научить
необходимым языкам - греческому, латинскому, древнееврейскому.

Иудеи и христиане разных исповеданий были разбросаны по всем крупным
городам халифата, но кроме участия в экономической жизни Ближнего Востока
они обогатили мусульманскую культуру переводами греческих авторов на
арабский язык. В эпоху Омейядов