слабых ханов и нукеры могучих эмиров, сарбадары в Самарканде и
кочевники-моголы*9, короче, у всякого человека в Джагатайском улусе было
много врагов и очень мало верных друзей.

Попытку навести порядок в стране сделал хан Кебек (1318-1326). Он перенес
столицу из Степи на юг, построил для себя не юрту, а дворец, и провел
административную реформу в пользу оседлого населения. Его убил брат,
Тармаширин, совершивший грабительский поход в Индию. Но там он потерпел
поражение от делийского султана Мохаммеда ибн-Тоглука, который гнал
монголов вплоть до Пенджаба*10.

Любопытно, что оседлое население Ирана и Средней Азии, показавшее свою
полную неспособность к самозащите от дейлемитов и гулямов Махмуда Газневи,
от свирепых сельджуков, от безжалостных хорезмийцев и тем более от
монголов, в XIV в. проявило изрядную энергию, воинственность и способность
выбирать принципы, ради которых люди стали идти на смерть. Откуда вдруг
такая прыть?

Сарбадары Хорасана стали врагами не только монгольских ильханов, но и
соседних куртов, правивших в Герате. Сарбадары провозгласили шиизм, курты
держались суннизма, но, разумеется, не догматические различия подвигли
безграмотных афганцев и персов на войны, равно невыгодные тем и другим.

В Средней Азии свыше 500 лет уживались мусульмане, христиане, зороастрийцы
и тюрки-тенгрианцы. И почему-то в XIV в. они вступили в борьбу друг с
другом. Хан Тарма-ширин, в юности носивший буддийское имя Дармашила,
обратился в ислам и стал называться Ала ад-Дин. Кочевники Семиречья и
берегов Иссык-Куля не стерпели и в 1334 г. убили его.

Инициаторами восстания были несториане, опиравшиеся на города Алмалык и
Пишпек*11, где они составляли большинство населения. Их хан, Дженкши,
правил в 1334-1338