то, что авторы эти имели об Азии
крайне поверхностное и часто превратное представление. Все же это их не
смущало, и их взглядов не опровергали французские или немецкие
путешественники, побывавшие в городах Передней Азии или Индии и Китая.

К числу дикарей, угрожавших единственно ценной, по их мнению, европейской
культуре, они причисляли и русских, основываясь на том, что 240 лет Россия
входила в состав сначала Великого Монгольского улуса, а потом Золотой Орды.
Эта концепция была по-своему логична, но отнюдь не верна.

В XVIII в. юные русские петиметры, возвращаясь из Франции, где они не
столько постигали науки, сколько выучивали готовые концепции, восприняли и
принесли домой концепцию идентичности русских и татар как восточных
варваров. В России они сумели преподнести это мнение своим современникам
как само собой разумеющуюся точку зрения на историю.

Это лжеучение заразило даже А.С. Пушкина. Он написал: "России определено
было высокое предназначение. Ее необозримые равнины поглотили силу монголов
и остановили нашествие на самом краю Европы: варвары не осмелились оставить
у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока".

А так ли это? Действительно ли существовала угроза монгольского овладения
Европой? В XIX в. всеми учеными и публицистами предполагалось, что из Азии
пришли неисчислимые полчища, давившие все на своем пути численностью.
Теперь-то мы знаем, что монголов было около 600 тыс. человек, а армия их
составляла всего 130-140 тыс. всадников, воевавших на трех фронтах: в Китае
и Корее, в Средней Азии и Иране и в половецких степях. В это время на Руси
жило около 6 млн. жителей, а в Польше и Литве - 1,6 млн. В Поволжье жило
тогда не более 700 тыс. жителей, а в степи между Доном